Владимир Королёв (vvkorolev) wrote,
Владимир Королёв
vvkorolev

Category:

Ниже нуля

Семнадцать с половиной лет я прожил в Тбилиси, в столице Грузии родившись. До конца октября и с начала марта в школу наравне с другими ребятами ходил лишь в форменном пиджаке, так было тепло. Мороз в минус восемь зимой был жутью, а снег выпадал раза два за весь сезон, оба этих раза держался дня по три, и в эти три дня вся детвора что на урок, что домой после школы, что после гуляний во дворе приходила взмыленная: снег был невероятной радостью для городских ребят, и надо было успеть им насладиться - до боли в руках, когда ты отогреваешь их дома под холодной водой. Помню, как в минус два на улице нас кутали родители, чтоб не дай бог ребёнок не замёрз. Рубашка, свитер, шарф, тёплая куртка, обязательная шапка и, о, господи, шерстяные носки. И потом всё это, мокрое, еле стягивалось с нагулявшегося пропотевшего чада.

И вот в январе 88-го с отцом я поехал в командировку в Ленинград. Боже мой, как там было холодно! Я мёрз так, что казалось, будто самые острые тончайшие иглы сотнями впиваются в меня. Голову сжимало от ледяной боли, шапка не помогала, а мы взяли самую тёплую. Руки просто деревенели, на мне были байковая рубашка и два свитера, пальто с поднятым воротником, колючий-преколючий шерстяной шарф и бабулины шерстяные варежки. Я начинал трястись минуту спустя, как мы выходили из интуристовской гостиницы, из окон которой была видна легендарная "Аврора". Лицо просто горело, а нос, казалось, вообще стал дубовым, и я не чувствовал его, прикасаясь варежкой. Всё вокруг казалось мне сизым, и я не переставал удивляться, как другие люди могут выходить здесь из дому, а вид мам с грудным ребёноком в коляске меня просто убивал. На улице было -17. Мне шёл четырнадцатый год. И тот ленинградский холод долгое время казался мне самой невероятной морозной жутью, что я пережил, пока...

Тут я отступлю и скажу, что сейчас, и это уже давно длится, я не мёрзну. Московский холод? Тьхи, подумаешь! По пояс голым в минус двадцать пять я шокирую соседей, когда выхожу чистить снег возле машины или дорожки у маминого дома, шапку только беру. И, знаете, какой это кайф этот русский мороз?! Кайф!

Но вот однажды я мёрз так, что вспоминая, вздрагиваю. И до сих пор слёзы подступают, когда я смотрю со стороны на того почти двадцатилетнего мальчишку. Я ехал в Тбилиси на зимние каникулы в середине января 94-го года. Поезда не ходили, на самолёт денег быть не могло. Оставался один путь - автобусом через Крестовый перевал по Военно-грузинской дороге. Сначала надо было добраться до Владикавказа, и я так и приехал однажды ранним-преранним утром на автобусе из Кропоткина, где сделал пересадку с автобуса из Краснодара. В общем, в студенческие годы я напутешествовался.

Когда автобус из Кропоткина прибыл на владикавказскую автостанцию, было ещё даже темно, часов семь утра. И зябко, как мне показалось спросонья, а я пригрелся, когда спал в дороге. Всё, мы прибыли, надо было выходить и искать на площади вокзала автобус "Владикавказ - Тбилиси", уходил он часов в десять утра. Занять место, засунуть под сиденье сумку поменьше, сумку побольше отдать водителю, чтоб положил в багажное отделение снаружи.

Всегда, что я ездил этим маршрутом, автобусы ходили забитые до отказа, люди теснились так, что даже по трое умещались на двухместных сиденьях. Толстых почти не было, тётки если только. Мужики худые были, одежда висела на тех, кто вот так был выброшен из привычной среды развалом СССР и крутился как мог, добывая просто кусок хлеба для своей семьи. И в проходе между сиденьями стояли и лежали сумки, сумки, сумки - Тбилиси голодал. Продукты, туда везли продукты. Продукты были и в моих двух сумках, даже в пакете на коленях. И ещё игрушки брату. В общем, всё, что я купил, собирая стипендию с сентября.

Холодно мне стало, уже когда искал тбилисский автобус на площадке, но была цель усесться, остальное пока второстепенно. Нашёлся этот старенький еле живой "ЛаЗ", передняя и задняя двери были открыты, водителя не было. Я протиснулся в салон, наполовину уже занятый, и уселся сзади почти напротив дверей. Лихорадка поисков прошла, дело было сделано - я в нужном автобусе, оставалось подождать три часа до отъезда, потом потерпеть пять часов пути, и я дома.

Это Владикавказ - если были, знаете: штилей там не бывает, город продувается всеми ветрами, холодный город, рядом ледяные шапки Кавказского хребта. А я... Я был одет в джинсы, рубашку и джинсовый пиджак, на ногах старенькие ещё советские папины туфли "Саламандер". В руках пакет и сумка, под ногами другая сумка. И никакого тепла. Ветер и январский холод гор. И мне стало так холодно, невыносимо холодно, что я не знал, куда деться. Холод, он просто издевался. Со всех сторон проникал и проникал, уничтожая остатки тепла под рубашкой. Я поджимал ноги, сжимался, скрючивался, вжал голову в плечи так, что они оказались выше макушки, ничего не помогало, ничего. Я не дрожал от этого дикого холода, я трясся. От холода сводило скулы, и я слышал, как зубы хрустят друг об друга. Было настолько больно, что хотелось кричать, вскочить и убежать из этого автобуса, хоть куда-нибудь. "Пожалуйста, прошу, тепла, чуть-чуть, прошу!" Нельзя было. Нельзя было потерять место.

И я заплакал. Не от бессилия, от боли. Тихо. Я сидел, трясся и плакал. Темно было ещё в этом автобусе, никто ничего не видел, все вокруг сами тоже ёжились. И я плакал от этого чёртова холода, опустив голову на сумку на коленях, и снова и снова трясся от жгучей ледяной боли. И вот в самый пик, когда я уже мог сдаться и уйти, я заставил себя терпеть. Тогда, в этом тбилисском автобусе на владикавказской автостанции, я сказал себе, что должен потерпеть, надо, надо. Потому что потом всегда-всегда, когда я буду оказываться в горячей ванне, под горячим душем, я буду греться за тот день, каждый раз буду греться!

Много лет прошло с того дня, но каждый день, каждый божий день, поворачивая ручку крана с горячей водой, становясь под душ, как только его горячие капли касаются моей кожи, я вспоминаю, как мёрз в свои девятнадцать в январе 94-го, непроизвольно вздрагиваю от этого ледяного воспоминания, опускаю голову поклоном тому терпеливому мальчишке - и греюсь, греюсь. Даже когда не холодно, греюсь. Каждый раз, и не было ещё исключений.

ВК
Tags: Владимир Королёв
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment